Неточные совпадения
Замечательно, что до всего этого он дошел своим собственным умом, без малейшей протекции, потому что maman [мамаша (франц.)] Воловитинова хотя была
женщина с состоянием, но жила безвыездно в деревне и никаких
знатных связей не имела.
«Несчастный! — продолжала работать мысль молодой девушки. — Красавец, молодой,
знатный, богатый, любящий и не любимый… Разве эта „святая“ поймет его, оценит, исправит, он с нею погибнет так же, как и без нее. Надо сильное чувство, чтобы вернуть его на настоящий путь, чтобы направить его способности и его состояние на полезную деятельность…
Женщина должна всецело подчинить его, подчинить для его же пользы… А разве графиня Надежда такая
женщина?.. Святая…»
Наружностью он обладал привлекательной и необычайно моложавой: гладкий, румяный, гибкий и липкий, он пользовался удивительными успехами у
женщин:
знатные старушки просто с ума от него сходили.
— Пигасов? — проговорил Лежнев. — Я оттого именно и заступился так горячо за Рудина, что Пигасов был тут. Он смеет называть Рудина лизоблюдом! А по-моему, его роль, роль Пигасова, во сто раз хуже. Имеет независимое состояние, надо всем издевается, а уж как льнет к
знатным да к богатым! Знаешь ли, что этот Пигасов, который с таким озлоблением всё и всех ругает, и на философию нападает, и на
женщин, — знаешь ли ты, что он, когда служил, брал взятки, и как еще! А! Вот то-то вот и есть!
Иногда в праздник хозяин запирал лавку и водил Евсея по городу. Ходили долго, медленно, старик указывал дома богатых и
знатных людей, говорил о их жизни, в его рассказах было много цифр,
женщин, убежавших от мужей, покойников и похорон. Толковал он об этом торжественно, сухо и всё порицал. Только рассказывая — кто, от чего и как умер, старик оживлялся и говорил так, точно дела смерти были самые мудрые и интересные дела на земле.
Он, несмотря на довольно долгое пребывание в доме князя, несмотря на сделанную с его семейством дальнюю дорогу, еще ни разу не видал княжны Евпраксии. По обычаям того времени,
женщин и девушек
знатных родов ревниво охраняли от взоров посторонних мужчин, и они появлялись лишь, как мы видели, во время установленных тем же обычаем некоторых обрядов приема гостей, для оказания последним вящего почета.
В первый почти раз
женщина не гневом и презрением, а слезами просила его прекратить свои искания, или, лучше сказать, в первый еще раз
женщина отвергнула его, богатого и
знатного человека. Он решился притвориться и ожидать до времени. «Ее надобно приучить к мысли любить другого, а не мужа, — подумал он, — а я ей не противен, это видно».
— Мне не бывает так досадно, — кончила Илька, — когда моего отца бьют пьяные мужики или полицейские. Полиция, барон, не позволяет нам играть в больших городах. Но мне досадно, обидно, оскорбительно…обидно, когда
женщина, образованная,
знатная, с нежным лицом…И какое она имеет право смотреть на нас так надменно, так презрительно? Никто не имеет права так смотреть на нас!
За пустою колесницей Нефоры следовало множество других, также парадных закрытых колесниц, в которых ехали
женщины, и потом музыканты и барабанщики, и сзади всех опять в высоких колпаках биченосцы, которые равнодушно щелкали своими длинными палками направо и налево, где шел какой-нибудь спор или просто раздавался сколько-нибудь оживленный говор в толпе, собравшейся посмотреть на шествие
знатных.
Эта именитая
женщина очень встревожилась и сейчас же разослала рабов к другим
знатным прихожанам просить их прийти немедленно в дом ее на необходимый совет.
— Я должен сказать тебе, господин, что эта
женщина из
знатного рода, и она стоит мне по кабале больших денег, которых я через нее не выручил, потому что она умела разжалобить всех, кого я вводил к ней. Не мое будет дело, если ты станешь слушать ее слова и тебя размягчат ее речи. Я свое золото должен иметь, потому что я человек бедный и взял ее за дорогую цену.
Кроме того, Абрам недавно женился на красивой,
знатной, изнеженной
женщине: ее, наверно, стеснит неожиданное посещение оборванного, больного старика.
— Нас, актрис, — говорила Любовь Онисимовна, — берегли в таком же роде, как у
знатных господ берегут кормилиц; при нас были приставлены пожилые
женщины, у которых есть дети, и если, помилуй бог, с которою-нибудь из нас что бы случилось, то у тех
женщин все дети поступали на страшное тиранство.